Анонимный блокчейн-исследователь ZachXBT выступил с жёсткими обвинениями в адрес децентрализованной биржи Tokenlon, заявив, что платформа обслуживает значительный объём так называемого «грязного трафика». По его данным, на площадке регулярно проходят транзакции, связанные с мошенничеством, торговлей людьми и нелегальными китайскими маркетплейсами. Такой трафик, по мнению аналитика, составляет львиную долю оборота платформы, особенно за пределами легального сегмента рынка.
ZachXBT подчеркнул, что у Tokenlon практически отсутствует легальный объём торговли за пределами Юго-Восточной Азии, что ставит под сомнение её репутацию как нейтрального протокола. Платформа, по его оценке, не внедряет эффективные механизмы фильтрации подозрительных операций, чем создаёт благоприятные условия для киберпреступников. Такой подход позволяет преступным группировкам отмывать средства через децентрализованные каналы без риска блокировки.
В ответ представители Tokenlon признали наличие проблем с незаконными средствами в своей ончейн-инфраструктуре, но подчеркнули, что функционируют как открытый протокол. Они заявили, что не хранят активы пользователей и не контролируют транзакции, поскольку все операции происходят напрямую между кошельками. «Платформа не создаёт условий для преступной деятельности — все действия прозрачны и отслеживаемы в блокчейне», — уточнили в команде проекта.
Несмотря на это, под давлением публичных обвинений Tokenlon объявила о мерах по усилению безопасности. Платформа пообещала расширить сотрудничество с экспертами по кибербезопасности и правоохранительными органами. Такие шаги, по заявлению команды, призваны снизить риски для пользователей и повысить доверие к экосистеме в долгосрочной перспективе.
Ранее ZachXBT также обвинил проект Rave в организации схемы «накачки и сброса», указав на централизованное распределение токенов RAVE. 90% от общего предложения в 1 млрд монет сосредоточено в трёх мульти-подписных кошельках, связанных с командой, а в обращении находится лишь 24%. Такой дисбаланс, по мнению исследователя, свидетельствует о манипуляциях и скрытом контроле, что ставит под сомнение децентрализованный характер проекта.
